Фамильный сайт БОЛТЯН

Валентин                                                                     

Домашняя Проза Наука Люди Песни Статьи Фотографии

 

 

 

 

 

 

КРЫЛЬЯ ЧЕРНОБЫЛЯ

 
 
счетчик посещений mate1
homepage counter Рейтинг: Разное

        

Крылья Чернобыля

 

 

Брянск – Новозыбково – Чита

1991 год

 

 

 

 

Российское правительство всерьез взялось за решение проблем, порожденных чернобыльской аварией. В частности, Совмин России утвердил инновационную программу использования природных цеолитов для дезактивации территорий, выведения радионуклидов из организма животных, получения чистой продукции. Использование цеолитов как сорбентов радиоактивного стронция и цезия – это не новость. В Италии сразу после чернобыльского облака использовали цеолиты при кормлении коров, чем кратно снизили радиоактивность молока. В Швеции в смеси с цеолитом переваривали (а не подмешивали в колбасу, как у нас) загрязненное мясо, чем также достигали кратного снижения содержания в нем радионуклидов, а уж затем готовили из него какие-то продукты или корма.

Наконец-то в России появилась власть, у которой болит голова о будущем народа. К работам в Брянской области привлечен ряд научно-исследовательских институтов, в том числе и наш НИИ ветеринарии Восточной Сибири. Дело в том, что наш цеолит из Шивыртуйского месторождения способен лучше других цеолитов сорбировать стронций, активно сорбирует цезий. Мне, работавшему последние годы с шивыртуином, было поручено исследовать возможности использования шивыртуина для удаления радиоактивных изотопов из организма животных, получения чистой продукции.

При этом были и опыты непосредственно в зоне загрязнения.

Провел я в Брянской области только месяц, но то, что увидел, поразило настолько, что и сейчас не дает мне покоя.

 

Кипящий камень

 

Ехал я в эти Чернобыльские края с опаской. Чего уж там, понимаешь ведь все, да и от «стратегических межконтинентальных» образца 1962–65 годов, годов службы в армии память осталась. В общем-то, недобрая память, оставил там 90 % зрения, полгода ходил под дамокловым мечем диагноза – лучевая катаракта.

Страшно, а ехать надо. Топишь животный, нутряной страх в интеллекте и ладно. Главное, конечно, это сознание того, что люди-то, люди там живут!

Шивыртуин уже пришел, и его начали давать коровам по 200 граммов на голову в сутки в «Красной Ипути». Радиоактивная загрязненность упала, появилась надежда (это через 3–4 дня). Ввел все в систему, заложил в четырех повторностях на большом поголовье опыты с контролем в каждой повторности, научил, как кормить, и стал ждать. Ну, а раз ждать, то не мудрено себя послушать. Послушал... и вот что услыхал.

Как-то, года 2 назад, мы с коллегой Александром Григорьевичем Шаликовым ездили в местечко Алханай, что в Дульдургинском районе, у подножья горы течет ручей-река Алханай, насыщенный радоном. Люди ездят туда лечить простуды, ангины, радикулиты, хандрозы и т.п., лечить и профилактировать. Приехали и мы. Больше 7–10 раз принимать импровизированные ванны нельзя, учил нас старый бурят – сердце угробите. Ходили мы на «процедуры» утром и вечером, и уже на 3-й день заныло все тело, «разломились» суставы, заболела голова, вялость и сонливость одолевать стала, заблестели лихорадочно глаза. Это и был эффект радона с его слабым гамма-излучением. Мне это состояние было знакомо, под Читой есть санаторий Молоковка, где лечение радоновыми ваннами, но несравненно более слабыми и подобный физиологический эффект там наступает примерно через 2–3 недели процедур.

В Старых Бобовичах я пришел в такое состояние к концу первых суток. Ну, конечно расстроился, однако тут же принялся себя ругать, дескать, слишком впечатлительный, самовнушение, радиофобия и т.д. Но после бесед с местными жителями убедился, что они, в сущности, и живут в таком состоянии – состоянии головной боли, разбитости, ломоты в суставах.

Квартировал я у Малаховой Марии Федоровны, опрятной и строгой хозяйки большого, но уже опустевшего дома. Дочери разъехались, хозяина схоронила год назад и, совсем недавно, сына. В горнице на пышно убранной кровати стоял портрет 40-летнего улыбающегося сына Марии Федоровны, она хотела было разобрать для меня кровать, но я воспротивился и спал на диване, немножко было не по себе от постоянного соседства улыбающегося, но уже ушедшего в мир иной образа, да не мог я трогать памяти матери.

Как-то под вечер пришла соседка, тоже бабушка, к моей хозяйке, разговорились. Соседка (с ясно выраженными признаками зоба) рассказывала о себе, о внучке: «Болить головочка, – говорит, – да что мы, вон внучку в Подмосковье отправили в пионерлагерь, она возьми и пожалуйся воспитательнице, что не может спать из-за головной боли, а та оборвала ее, дескать, нечего было ездить, сидела бы со своей головой возле мамы. Случись, в это день мать приехала, утерла слезы дочери и... привезла домой».

Головочка болит здесь у всех. Клавдия Ивановна Пустовойтова – лаборант молочного комплекса говорила, что живут на таблетках все. Я было взялся расспрашивать, на каких (подумал заграничные радиопротекоры), но оказалось цитрамон; анальгин... и целый ряд лекарств, лечащих следствие, а, отнюдь, не причину.

Ну, одним словом я решился и начал пить цеолитовый туф – наш шивыртуин, примерно 4% к массе сухого вещества собственного рациона. Через два дня почувствовал себя значительно бодрее, начал делать утреннюю зарядку, а через 5 дней отметил, что здоров, много и охотно ем и стал скучать по дому.

Чтобы убедиться, что цеолит наш «работает», я решил прервать прием его на двое суток. К вечеру второго дня я был готов, все вернулось. Особенно донимала гортань, будто бы перца хватанул, в горле першит, зев огнем горит, на языке – сизый налет. Возобновил прием шивыртуина и уже через сутки взбодрился. Повеселел и изнутри благодаря шивыртуину и от вестей хороших. Вторая пятидневка дала ту же тенденцию, формирующуюся в закономерность: 2 % добавка снимает радиоактивную загрязненность, при 4%-ной добавке молоко от коров опытных групп идет чистое! Контрольные группы, без добавки цеолита, дают молоко, загрязненное выше допустимого уровня. Думаю, через 5 дней, после 3-х пятидневок писать промежуточные акты, хочу верить, что эффект шивыртуина в выведении цезия из цепи корм-животное будет сохраняться, а может и нарастать. Вникнуть бы в этот процесс.

А я снова дал сбой, только виновник теперь наш коллега Владимир Леонтьевич Санин, пополнивший наш НИИВВСовский десант в зону Чернобыля. Пока встречал его, устраивал, сам перебирался к нему в гостиницу, прервал потребление шивыртуина. Заныли нога, заалело горло. Но прошло 3 дня, и я ожил просто так. Новозыбков, где мы теперь жили, «купают» водовозки с утра до вечера и фон в городе обычно не боле 100 микрорентген, а там, в заречных селах 400–500... Для них наш цеолит – кипящий камень, верю, станет камнем жизни.

 

Кукла

 

Я вышел у гостиницы из автобуса, но никак не мог перейти улицу: из-за угла то и дело вылетали машины, и я топтался на пунктирной линии, с досадой поглядывая на проезжающих. Досада разом сменилась оторопью, взгляд мой приковала к себе большая кукла, наряженная невестой и восседающая на капоте головной машины свадебного кортежа.

Я как-то вдруг перестал спешить, разом опустевшая улица протолкнула меня к гостинице, только я повернул от дверей и пошел, вспомнив, что надо позвонить в Москву, на переговорный пункт, пошел не то что погруженный, а опрокинутый в мысли о крае этом, о его людях и горе людском на этой земле.

Дело было в том, что утром, прямо с поезда, я поехал в радиологическую лабораторию. Было 11 октября, вчера закончились 100 дней, и сегодня должны быть последние анализы. Действительно, молоко привезли, и Аннушка (лаборантка) заканчивала обработку проб. Все же надо было ждать часа полтора, и я пошел пройтись по маленькому поселку под Новозыбковым, в котором располагались «Сельхозхимия», «Сельхозтехника» и другие организации.

Еще с прошлого июльского приезда я понял, что чувствую радиацию свыше 100 микрорентген в час. Чувствую покалыванием в голени, першением в горле, а если это долго 15–20 часов, то это проявляется и ломотой в суставах и головной болью, и лихорадочным блеском глаз. «Услышав», что здесь на аллее, ведущей к лаборатории, фонит, я достал дозиметр. Через 5 минут я знал, что аллея заполнена «настоем» в 150–200 мкр/час. За лабораторией стоял гараж, а за ним через дорогу небольшая рощица сосен, берез, еще каких-то деревьев, с которых слетели уже листья. Пошел туда, вспомнив, как в поезде попутчик из г. Клинца, с которым мы ехали из Москвы, рассказывал, что есть места в лесу, где, сунув руку в опавшую листву, слышишь легкое покалывание.

Я прошел метров 10 вглубь рощи и положил дозиметр на опавшую листву и хвою. Положил и... сердце заперебоило – он мигал и верещал непрерывно, а это далеко за 300 мкр/час, а может и более. Мне стало страшно. Не за себя, нет пройти 10 метров и выйти из дышащей радиацией рощи не составляло труда, в 30–40 метрах, к другому боку рощи, крыльцом примыкала школа!

Потом, успокоившись, я говорил с Аней и другими женщинами Новозыбковской межрайонной радиологической лаборатории. «Да, примерно 400–450 мкр/час в роще, мы знаем, – сказали они, – знаем, да вот детей не можем удержать, бегают на переменках там».

Так как же это так, а? Как надо задавить народ, чтобы профессиональные радиометристки так спокойно воспринимали гибельные условия проживания для своих детей? А мы в Чите вздрагиваем, если радиофон приближается к 20 мкр/час, а тут под 500!

Господи, как жалко этих людей. Как им быстрее помочь? И самому страшно, чего там... жить охота. А они-то как?

Потом я долго стоял на трасе рядом с другими людьми, ждал проходящего междугороднего автобуса, с которым можно было доехать до Новозыбкова. Разговорился с женщиной Наташей, помню ее фразу на мой совет воспользоваться возможностью получить по 51 тысячу рублей на члена семьи на переселение: «Кому мы нужны, теперь уж будем жить и помирать, когда придется...». Ей всего-то лет 30–33, а она уж доживает, с горькой такой усмешкой. С сынишкой 5-летним живут. Поварит в школе. Знает о радиации все. «А что толку думать, живем, как есть», – сказала и опять улыбнулась, да лучше бы я не видел, как вот так улыбаются молодые женщины – безнадежно-грустно.

Такие вот мои мысли прервала снова та кавалькада машин, но теперь уже в районе главпочтамта. Господи, они катаются, они счастливы, они создают семью, может сегодня зачнут детей. Каких? Для чего? За что мы их так, молодых?

...А кукла с развевающимся белым капроновым шарфом летала по городу Новозыбкову и звала к счастью...

г. Новозыбков

13 октября 1991 г.

 

Каштаны

 

В городе Новозыбкове по центральным улицам растут каштаны, молодые и ухоженные, как, впрочем, и весь город, с огромными разлапистыми листьями они красивы. Сегодня шел и обратил внимание на скелет султана – цветка и соплодия, подумал, что должны быть каштаны под деревом. Стал искать в густой и высокой траве. И впрямь, их там было видимо-невидимо.

Помню, как в 1960 году я впервые в Одессе взял в руки каштан и долго смеялся, разглядывая его, окрестив его желудем, только толстяком и обжорой. Желуди стройные и все одинаковые, а каштаны какие-то бесформенно-округлые. Один был в скорлупе, зеленой с коричневыми и острыми иглами, я его выколупнул из колючего панциря и тоже опустил в пакет, куда уже собрал штук 15–20.

Мне очень хотелось увезти их домой, на память о Новозыбкове. Хотелось, но только вечером вспомнил о внучке Настеньке, ее махонькие, но такие цепкие ручки, и как она всенепременно ухватится за них и будет играть, и, наверное, пробовать есть...

Включил дозиметр, устроив его в кучке каштанов... 160–200 мкр/час.

Я раскрыл окно и с чувством какой-то обидной грусти кидал их по одному в ночь. Они летели через дорогу, гулко стукались о бетонные плиты набережной и весело плюхались в воду зеленого пруда, что изумрудно цвел среди города. Грустно.

г. Новозыбково

октябрь 1991 г.

 

Дети

 

В автобусе девочку махонькую передавал на руки, глазки блестят и краснота вокруг глаз. Может, я предвзято смотрю? Может, но когда дозиметр вызуммерит в палисаднике у правления колхоза (это в Новых Боровичах) за 250 мкр/час, а по улице идет стайка ребятишек с речки...

Женщины на ферме говорят: «Кролики мы подопытные, не вывозят нас, чтобы иметь материал. Говорят, живите, можно, а сами со своей водой (имеется в виду начальство) приезжают, да и то на один день. Кролики мы».

Все просят: «Дай нам своего порошка, научи, как есть, может поможет. Коровам придумали, а нам?». Что им говорить?

Я всегда благоговейно относился к беременным женщинам, здесь идешь по улице – навстречу молодуха с животом... Я первое время даже останавливался. Они, видать, привыкли.

Первые пять дней дали надежду. В обоих колхозах, где применили шивыртуин, молоко пошло в рамках ГОСТа по радиоактивной загрязненности. Как-то дальше пойдет опыт?

Меня досаждает доярка в колхозе «Решительный»: «Ну что, можно мне молоко из-под коровы пить? – и сама тут же: – А я все равно напьюсь».

Навоз 7–10 и более единиц, а детей полно на фермах. Играют... помогают маме... Да что ферма, грибы в сорок, а то и в пятьдесят раз превышают допустимый уровень радиоактивности, а ребятишки жарят их на костре у речки и едят…..